Общее·количество·просмотров·страницы

среда, 27 августа 2014 г.

КОЧУБЕЙ - рассказ современника


Кочубей Василий Леонтьевич - родился около 1640 г. Не отличаясь выдающимися способностями, Кочубей был трудолюбив и прекрасно знал канцелярскую службу. В 1681 г. он был регентом войсковой канцелярии, в 1687 г. - генеральным писарем. Мазепа, став гетманом, наградил Кочубея деревнями (в том числе - знаменитою Диканькою), дал ему в 1694 г. достоинство генерального судьи, а в 1700 г. исходатайствовал звание стольника. Доверие Мазепы к Кочубею было настолько велико, что он ему первому рассказал о своем намерении отложиться от России.

Между тем Мазепа полюбил шестнадцатилетнюю красавицу - дочь Кочубея, Матрену ("Мария" пушкинской "Полтавы"), и хотел вступить с нею в брак, но встретил несогласие родителей, особенно гордой жены Кочубея. Мазепе удалось соблазнить Матрену Кочубей, которая, порвав с родительским домом, переехала жить к нему. Кочубеи стали продолжать прежние отношения с Мазепою, но затаили злобу в душе. Наконец, как думают - по инициативе жены Кочубея, был послан с бродячим монахом Никанором словесный донос на Мазепу. Мазепа действовал настолько тактично, что следователи ничего не могли открыть и уверились в полной невиновности гетмана, который оделил их богатыми подарками. Кочубей и Искра бежали, надеясь стать под защиту русского царя, но были задержаны русскими офицерами и отвезены в Витебск. Между тем Петр, убедившись в лживости доноса, приказал выдать обличителей. В Витебске Кочубей и Искра подверглись жестоким пыткам, так как Петр видел в факте доноса "некакие неприятельские факции", о которых и хотел разузнать. 15 июля 1708 г. Искра и Кочубей были обезглавлены в мст. Борщаговке, близ Белой Церкви. Кочубей погребен в Киево-Печерской лавре; окровавленная рубаха, в которой он был во время совершения казни, хранится в Покровской церкви села Жук Полтавской губернии. Жена Кочубея с сыновьями тоже была арестована, но дальнейшему мщению Мазепы помешало обнаружение его измены.

  "ВАСИЛИЙ ЛЕОНТЬЕВИЧ КОЧУБЕЙ в разсказе его современника 1708 г.
Служа при Жуковской Покровской церкви, в которой погребены дети, внуки и правнуки Василия Леонтьевича Кочубея, казненнаго Мазепою, в которой также находится икона, поруганная шведами, и хранится священническая риза с оплечьем из боярскаго кафтана Василия Леонтьевича — я получил в 1875 году от князя Сергея Викторовича Кочубея, из его домашняго архива, рукопись 1748 г. с несколькими подробностями о жизни и казни Василия Леонтьевича Кочубея и его супруги.
Рукопись была написана устарелым почерком и языком минувшаго века; князь Сергей Викторович просил меня переложить разсказ на язык современный, что я и исполнил. Подлинник с переложением был тогда же мною отослан князю; у себя же я оставил копию с переложения, которую я, как буквальный перевод помянутаго разсказа современника о Вас. Леонтьевиче Кочубее, и представляю на стр. «Русской Старины».
На подлинной рукописи означено (как у меня отмечено) более поздним почерком и другими чернилами «1748 года».
   Благочинный священник с. Жуки Василий Курдиновский.

19-го марта 1708 года, на память св. мучеников Хрисанфа и Дарии, генеральный судья Василий Леонтьевич Кочубей и полтавский полковник Иоанн Искра выехали из села Диканьки на другую сторону Ворсклы, чрез слободские города, в Смоленск, куда спешили они к царскому величеству, избегая гнева и мщения клятвопреступнаго изменника Ивана Мазепы.
Еще 18-го марта, в четверток, подступали к Диканьке посланные от Мазепы, с приказанием схватить Кочубея: Гадячский полковник Стефан Трощинский с своим полком и с полком волохов и кампанийский полковник Юрий Кожуховский с своим полком. Но они остановились на ночлег в Великих Будищах, недалеко от Диканьки.
Между тем в тот же день вечером привез письмо в Диканьку посланный из Хвастова (Фистов?), от Миргородскаго полковника, старый его слуга Андрей Лос. Узнав содержание письма, Василий Леонтьевич, нимало немедля, отправил в Полтаву слугу своего Ивана Завадовскаго за Иоанном Искрою, который ночью и приехал в Диканьку. В ту же ночь, за час до разсвета, простившись со всеми своими, Василий Леонтьевич с Искрою оставили Диканьку, переехав мост на реке Ворскле в селе Гавранцах, и прибыли в Краснокутск, где находился Ахтырский полковник. От царскаго величества приехал в Краснокутск поручик с указом, в котором предписано было «Искре одному явиться к Государю, а Кочубею оставаться в слободах». Из Краснокутска оба они, в сопровождении Ахтырскаго полковника, прибыли в Богодухов. Но в Богодухове другой офицер приехал от царскаго величества с приказанием — Кочубею и Искре — обоим явиться к государю.
Вслед за выездом из дому Василия Леонтьевича и Искры, вступил в Диканьку с своими войсками Трощинский с намерением схватить  Кочубея и представить в Фистов к Мазепе; но, поискавши его везде, с неудовольствием возвратился обратно в Будищи и простоял там три дня — пятницу, субботу и воскресенье. В понедельник утром Трощинский опять вступил в Диканьку, и остановясь со всеми своими войсками в новом дворе — на Ковалевке, послал волохов в старый двор, где находилась супруга Василия Леонтьевича, г-жа Любовь Кочубеева. В то время ея не было дома: на разсвете дня св. священномученика Василия Анкирскаго (тезоименитство сына и мужа) она в церкви слушала молебен о благополучном путешествии своего мужа. Узнав об этом, волохи вокруг церкви поставили караул, а старший волошин ротмистр, по имени Констанций, вошел в церковь с приказанием г-же Кочубеевой выдти из церкви. "Не выйду», решительным тоном сказала благородная госпожа, "лучше пострадаю у алтаря, как пророк Захария". Ротмистр понудительно и с угрозами вывел ее; и как только переступила порог церковный была схвачена в коляску и отвезена на Ковалевку к Трощинскому с невесткою своею, женою Василия Васильевича Кочубея, бывшею вместе с нею в церкви.
Приехав перед двор к Трощинскому, ее высадили, и она несколько часов простояла, ожидая доклада. Ожидая долго и напрасно возвращения докладчика, она решилась сама явиться к
Трощинскому, и мужественно протеснилась между лошадьми, которыми набит был двор.
Между тем Трощинский вышел на крыльце, в белом кафтане, без пояса, в желтых шараварах, будучи весьма пьян. Благородная госпожа Кочубеева кротко начала к нему свою речь: «за то ли вас прислал Мазепа с войском за моим мужем что он усердно и верно служил войску запорожскому в должностях писаря и судьи?»... Но Трощинский, не отвечая на ея речь ни слова, вдруг приказал волохам стрелять в нее. И едва успел Кожуховский, советник Трощинскаго, отчаянным криком остановить волохов, которые уже взвели курки в ружьях. Перепуганная совершенно госпожа Кочубеева за караулом была возвращена в свой двор, и вокруг двора поставлена была стража, также и в доме, и даже в ея спальне. А супруга Василия Васильевича Кочубей получила дозволение, забрав свое имущество, отправиться в Сорочинцы к своим родителям, где находился и ея муж.
На другой день утром Трощинский с своими советниками и прибывшим ночью от Мазепы послом отправились на старый двор, где, по его приказанию, все найденное имущество г. Кочубея, все ценныя вещи были уложены в ящики, а госпожу Кочубееву с одною служанкою, в крытом экипаже за караулом, отправили в Батурин. Здесь имущество оставили на Гончаровке, а Кочубееву поместили во дворе, в предместьи Батурина, где и прежде ея милость останавливалась. Потом чрез неделю перевели в старый двор, где отвели ей мрачную комнату, с запрещением выходить ей куда-либо, равно и к ней не велено никого допускать не только к дому, даже к забору. Два караула желдицкий и московский были приставлены к месту ея заключения.
В апреле месяце 1708 г., к светлому празднику воскресения Христова, Василий Леонтьевич Кочубей и Искра достигли уже в Смоленск и Витебск. Отсюда боярин Гаврило Иванович Головкин, князь Долгоруков и Петр Павлович Шаферов, тайный секретарь государя, препроводили их в Поречье; и здесь пытками допрашивали их в верности донесения на Мазепу. При первом допросе старику Василию Леонтьевичу нанесено четыре удара кнутом, и Искре — семь ударов; через неделю опять поновляли раны столькими же ударами кнутом. Месяцы май и июнь они продержаны в заключении, и потом отосланы водою в Чернигов; из Чернигова воевода Вениамин препроводил их в Киев, а отсюда в Белую Церковь к Мазепе, который стоял лагерем между Борщовым и Ковшаговым. Здесь 15-го июля 1708 года, в четверток, на память св. равноапостольнаго великаго князя Владимира, головы невинных страдальцев Кочубея и Искры скатились на одну плаху, и тела их лежали на месте казни, до конца литургии. Потом положены в деревянные гробы и впоследствии отосланы для погребения в Киев. Они покоятся в Киевопечерской лавре, на погосте, с правой стороны, близь трапезной церкви.
Неповинная кровь страдальцев сильно тревожила Мазепу, и он безсознательно бродил с своим войском по разным городам, — как наконец обнаружилось пред всем войском малороссийским, что он изменил пресветлейшему монарху и убежал к королю шведскому. Это было 17-го октября, на память прор. Осии и св. Андрея Критскаго, через четырнадцать недель после мученической кончины Кочубея и Искры.
При вести о сем Батурин заперся со всех сторон от его оставшагося изменническаго войска; из четырех ворот только одни береговыя, со стороны Сейма, были открыты. За неделю пред взятием Батурина прибыл туда светлейший князь Меншиков; но в город не вступал, а вышли для переговоров к его сиятельству начальствующий над войсками в городе Чечель полковник Сержецкий, эсаул Армацкий, сотник Батуринский, — и князь отправился обратно.
Пользуясь неурядицею в городе, невинная страдалица Любовь Кочубеева нашла возможность уйдти из места своего заключения, при помощи монахини девичьяго Новомлинскаго монастыря. Черница выезжала из города простою телегою с будкою. Кочубеева, одевшись в ея монашеское платье, а Искрина (жена Искры), находившаяся с нею, — в мужицкую одежду, с девками пешком вышли из города, а панича Феодора Васильевича (Кочубей) черница посадила к себе в воз, под видом черницы.
Опасаясь преследования, благородныя вдовы избрали путь на Митченки, Куреню, Ичню, Прилуку, Светличное, Чернухи, мимо Городища, на село Канцеляристов, Крутый Берег. В Снетине переехали реку Сулу и прибыли в Шишаки, — имение г. Петра Кулябки, зятя полковника Миргородскаго, свояка г. Кочубея. Здесь получив сведение, что супруга полковника Миргородскаго и Василий Васильевич Кочубей находятся в Сорочинцах, отправились туда, где и прожили несколько дней. Туда же прибыла г-жа Обыдовская, потому что у супруги Василия Васильевича в это время родился сын Павел. Прогостив по этому случаю недолго, все вместе выехали из Сорочинец; но за Сорочинцами разстались: г-жа полковница Миргородская, Василий Васильевич Кочубей, г-жа Обыдовская и Ломаковский отправились в Крилов, а вдовы Кочубеева и Искрина направили путь в московския слободы: на Барановку, Опошне, Старые Млины, чрез Ворсклу, Врублевку и Коломак. Отсюда г. Захариевский уехал в Водолаги, а Кочубеева и Искрина укрывались в Ровнах близь леса в Искриной пасеке.
Там получили они, чрез г. Ивана Жученка, письмо, присланное от светлейшаго князя Меншикова, писанное в Конотопе, по взятии Батурина, который взят 25-го октября 1708 г., на память св. мучеников Маркиана и Мортирия. Письмо было на имя Василия Васильевича и в нем объявлялась великая милость государя, и предписывалось ему явиться в Глухов к его величеству с матерьею своею и вдовою Искры. Из ровенской пасеки г-жа Кочубеева послала слугу своего в Кременчуг за наименьшим сыном. Вслед засим скитающияся вдовы отправились на Свинковку; реку Ворсклу переехали в Семяновке и остановились в селе Жуках, в доме близкаго родственника их обеих, Жученка, на несколько дней. Но недолго они пользовались гостеприимством и покровительством Жученка. В мясопуст на Филиппов пост приехал в Жуки Яков Рогуля и объявил им об угрозах полтавскаго полковника Левенца, намеревающагося схватить их и препроводить к Мазепе.
В темную глубокую ночь они оставили Жуки. Переезжая в селе Петровке Ворсклу, были схвачены петровскими мужиками, которые, будучи пьяны, устремились на ночной поезд и, без всякаго распроса, хотели их убить. К счастию г-жа Искрина узнала петровскаго атамана, по прозванию Дригу; и он, разузнав великородных дам, сильным криком усмирил мужиков и дал им провожатаго в Коломак. Из Коломаки держали путь на Перекоп, Валки, Люботин и Харьков. В Харькове бригадир Феодор Васильевич г. Шидловский приютил беззащитных вдов в своем доме на две недели. Из Харькова отправились на Водолаги, отсюда трактовою дорогою на Валки, Краснокутск и Ахтырку в Лебедин, и здесь представлены были пресветлейшему монарху, там находившемуся, и удостоились подучить от него монаршия милости. Отсюда отправились в Тростянск и там проводили рождественские праздники, а 1-го января 1709 года прибыли в новую Водолагу к г. Ивану Захариевскому, где находилась и полковница Миргородская со всем своим семейством.
В это время уже шведския войска вступили в Украину и разорили Кодомак, и потому их милости не могли здесь оставаться вне опасности, и разъехались все чрез Харьков, Белгород и Сумы; госпожи Кочубеева и Искрина остались в имениях своих в Ярославце, а полковница Миргородская с г. Иваном Водолажским — в имении своем, в Авдеевце.
Того же года летом июня 2-го 1709 г. русския войска стали против шведов между Жуками и Петровкою, под Полтавою, и пресветлейший монарх, при помощи Божией, победил шведов, и всех генералов, полковников и офицеров разбил и взял в плен".
Сообщ. 19-го июля 1882 г. о. Вас. Курдиновский. Полтавский уезд, Село Жуки.
Курдиновский Вас.  «Василий Леонтьевич Кочубей в рассказе его современника 1708 г.» — PС, 1883, т. 40, № 12, с. 499-504.  Сканирование – Михаил Вознесенскийцифровка и редактирование– Юрий Шуваев
  Источник: Ив. Тихомиров.Ревель.1-го декабря 1875 года.
                       Русская старина, 1876. – Т. 22. - № 5. – С. 169-173.

Комментариев нет:

Отправить комментарий